Целиковская Людмила Васильевна

Годы жизни: 8 сентября 1919 — 3 июля (по другим данным 4 июля) 1992 (72 года)

Людмила Васильевна Целиковская родилась в Астрахани в творческой семье. Её отец, Василий Васильевич Целиковский, был народным артистом РСФСР: сначала руководил клубными коллективами, а после переезда семьи в Москву стал дирижёром оркестра в Большом театре. Мать, Екатерина Лукинична, была оперной певицей.
С детства Людмила занималась музыкой — её отдали в Детскую музыкальную школу имени Гнесиных на фортепианное отделение, и семья прочила ей музыкальную карьеру. Однако со временем интересы девочки сместились в сторону театра.

После школы Целиковская поступила в Театральное училище имени Б. В. Щукина. Конкурс был высоким — 900 человек на 13 мест, — но она успешно прошла отбор.
В 1937 году, ещё студенткой, её зачислили в труппу Театра имени Евгения Вахтангова.

В 1939 году состоялся кинодебют : Людмила сыграла Валю в фильме «Молодые капитаны».
Широкую известность принесли музыкальные комедии военного времени — «Антон Иванович сердится» (1941), «Сердца четырёх», «Воздушный извозчик», «Близнецы», «Беспокойное хозяйство». Эти картины сделали её одной из самых любимых актрис страны.

Среди ее киноработ — «Мы с вами где-то встречались» (1954), «Много шума из ничего» (1956, телеверсия). Позже появились «Дамы и гусары» (1976), «Однокашники» (1978), «Невероятное пари, или Истинное происшествие, благополучно завершившееся сто лет назад». Одной из последних крупных киноролей стала Раиса Павловна Гурмыжская в экранизации пьесы Островского «Лес» (съёмки завершились в 1980 году, но премьера состоялась позже — в 1986-м). На телевидении её последними работами стали «Портрет» и «Репетитор» (1987)

Одной из заметных драматических работ стала роль царицы Анастасии в фильме Сергея Эйзенштейна «Иван Грозный» (1944). По легенде, которую поддерживала семья актрисы, Сталин, просматривая наградные списки, вычеркнул её имя со словами: «Царицы такими не бывают». Из‑за съёмок у Целиковской начали серьёзно ухудшаться зрение, и возникли сложности в театре. Эйзенштейн лично ходатайствовал о её возвращении в труппу Вахтанговского театра — и её восстановили.

В 1955 году актриса сыграла главную роль в фильме «Попрыгунья» режиссёра Самсона Самсонова. Картина получила «Серебряного льва святого Марка» I степени на Венецианском кинофестивале.

С 1937 по 1992 год параллельно с кино плотно работала в Театре имени Е. Б. Вахтангова. В эти годы она создала ряд ярких сценических образов: Беатриче в «Много шума из ничего» (1956), Джульетту в «Ромео и Джульетте» (1956), Медынскую в «Фоме Гордееве» (1956), Аглаю Епанчину в «Идиоте» (1958), Лауру в «Каменном госте», Лизу Протасову в «Живом трупе» (1960) и другие.

Людмила Васильевна Целиковская скончалась 4 июля 1992 года. Похоронена на Новодевичьем кладбище рядом в Москве.

Звания и награды
Заслуженная артистка РСФСР (1954)
Народная артистка РСФСР (1963)

Интересные факты
Целиковская была человеком любознательным и разносторонним. Она интересовалась литературой, живописью, музыкой, языками, кулинарией и модой.
Актриса любила играть в теннис, собирала и мариновала грибы, мастерски вязала.
В сложных ситуациях проявляла характер: есть история о том, как после приглашения в особняк Лаврентия Берии (под предлогом «посмотреть кино») она, почувствовав недоброе, дала отпор одному из сопровождавших и ушла. При этом она оставалась оптимисткой и умела шутить даже в непростых обстоятельствах. Коллеги отмечали её обаяние и умение создавать вокруг себя атмосферу лёгкости и радости.

Цитаты персоны
«Если ты не можешь быть настоящим, ты не сможешь никого убедить».
«Я всегда старалась играть так, чтобы люди уходили из зала с улыбкой, даже если фильм не совсем весёлый».

Высказывания о персоне
Сергей Эйзенштейн, режиссер: «Целиковскую не надо хвалить — её надо снимать».
Людмила Максакова, актриса: «Она была как ребёнок — всё ей было интересно, всё хотелось попробовать, узнать, понять».
Самсон Самсонов, режиссёр: «Людмила Васильевна умела сочетать лёгкость и глубину. Она могла быть невероятно смешной в комедии, но при этом в её глазах всегда читалась какая‑то внутренняя драма, которая делала образ объёмным».