Мошенничество сопровождает экономические отношения на протяжении всей истории человечества. Задолго до появления банковских карт, электронных платежей и интернета люди сталкивались с поддельными документами, ложными обещаниями, злоупотреблением доверием и различными способами незаконного завладения чужим имуществом. С развитием технологий менялись прежде всего инструменты обмана: личный контакт дополнили массовая реклама, телефонная связь, интернет, социальные сети, а в последние годы – технологии искусственного интеллекта.
Однако основа мошенничества остается практически неизменной. Преступник стремится создать у человека или организации ложное представление о происходящем и добиться того, чтобы потерпевший сам передал деньги, имущество или имущественные права, считая свои действия обоснованными и безопасными.
Что такое мошенничество?
В различных правовых системах понятие мошенничества формулируется несколько по-разному, однако его основой неизменно остается сознательный обман. Российское законодательство определяет мошенничество как «хищение чужого имущества или приобретение права на чужое имущество путем обмана или злоупотребления доверием» – такая формулировка закреплена в статье 159 УК РФ.
Более широкое толкование используется в международной практике. В материалах Управления ООН по наркотикам и преступности отмечается, что единого универсального определения мошенничества не существует. Вместе с тем Интерпол характеризует его как действия, направленные на получение финансовой выгоды посредством преднамеренного обмана, причиняющего ущерб другим лицам.
Интересен и британский Fraud Act 2006. Он выделяет три основных способа совершения мошенничества: посредством ложного представления сведений, умышленного сокрытия информации, которую лицо обязано сообщить, и злоупотребления своим положением. Во всех случаях существенным является намерение получить выгоду либо причинить другому лицу имущественный ущерб.
Таким образом, в наиболее общем виде мошенничество можно определить как умышленное использование обмана или доверия для незаконного получения чужих денег, имущества либо имущественных прав.
Эволюция мошеннических схем
Масштаб мошенничества может быть самым разным – от сравнительно простого обмана одного человека до сложных многоуровневых схем, затрагивающих интересы тысяч и даже миллионов людей. История XX–XXI веков знает немало случаев, когда мошеннические механизмы приобретали международный резонанс и наносили ущерб не только отдельным гражданам, но и крупным компаниям, финансовым рынкам и государственным институтам.
Одним из наиболее известных примеров стал Чарльз Понци, действовавший в США в начале XX века. Он обещал инвесторам исключительно высокую прибыль за короткий срок, однако выплаты прежним участникам фактически осуществлялись за счет денег новых вкладчиков. Схема быстро расширялась, пока приток новых средств позволял поддерживать видимость успешного бизнеса. После краха аферы имя Понци стало нарицательным, а выражение «схема Понци» закрепилось для обозначения подобного типа финансовых пирамид.
Значительно более масштабной оказалась деятельность американского финансиста Бернарда Мэдоффа. На протяжении десятилетий он создавал видимость успешной инвестиционной деятельности, предоставляя клиентам фиктивные сведения о доходности вложений. После разоблачения в 2008 году выяснилось, что за внешне респектабельной инвестиционной компанией скрывалась огромная финансовая пирамида, жертвами которой стали частные инвесторы, благотворительные фонды и финансовые организации.
Мошенничество может существовать и внутри крупных корпораций. Показателен крах американской энергетической компании Enron в 2001 году: руководство систематически искажало отчетность, скрывало долги и создавало у инвесторов ложное представление о финансовом положении компании. История Enron показала, что обман способен приобретать институциональные формы и воздействовать на целые рынки.
Принцип мошенничества остается схожим независимо от масштаба: меняются прежде всего число потерпевших, используемые инструменты и величина причиненного ущерба.
Мошенничество в СССР и современной России
Различные формы имущественного обмана существовали и в СССР. Однако специфика плановой экономики существенно ограничивала распространение тех схем, которые позднее стали связаны с частными инвестициями, кредитованием, рынком ценных бумаг и коммерческими финансовыми организациями. Наиболее характерными были обман граждан при имущественных сделках, злоупотребление доверием, незаконное получение выплат и льгот, торговые махинации, а также хищения государственного и общественного имущества.
Показательно, что УК РСФСР 1960 года проводил четкое различие в зависимости от того, на какую форму собственности посягал преступник. Статья 93 предусматривала ответственность за завладение государственным или общественным имуществом путем мошенничества, тогда как статья 147 отдельно регулировала мошенничество в отношении личного имущества граждан. В этом отношении советская система была более дифференцированной: уже из структуры закона было ясно, чьи именно имущественные интересы нарушены и какой объект находится под защитой государства. Современная статья 159 УК РФ использует более универсальную конструкцию и охватывает мошенническое хищение независимо от формы собственности.
Советская модель, таким образом, отличалась большей формальной определенностью объекта посягательства, хотя одновременно отражала характерное для той эпохи приоритетное положение социалистической собственности.
В 1990-е годы масштабы мошенничества в России резко возросли по сравнению с советским периодом. Причина заключалась не в том, что подобные преступления появились впервые, а в радикальном изменении самой экономической среды. Распад прежней системы контроля совпал с быстрым становлением частного предпринимательства, высокой инфляцией, обесцениванием сбережений и появлением множества ранее незнакомых населению финансовых инструментов. Миллионы людей стремились сохранить или приумножить накопления, но зачастую не обладали опытом, позволявшим отличить инвестиционный механизм от финансовой пирамиды. Государственное регулирование при этом явно отставало от происходивших изменений.
Символом эпохи стала компания МММ Сергея Мавроди. Масштабная телевизионная реклама создавала образ почти общенационального инвестиционного проекта, обещавшего быстрое увеличение вложений. Число участников МММ оценивалось в миллионы человек. Однако она была далеко не единственной. «Русский дом Селенга» заключил договоры примерно с 2,4–2,5 млн человек; широкую известность приобрели также «Хопёр-Инвест» и «Властилина», организаторы которой предлагали, в частности, приобретение автомобилей по ценам значительно ниже рыночных. Таким образом, финансовая пирамида из сравнительно редкого явления превратилась в одну из характерных примет десятилетия.
Особого разговора заслуживает ваучерная приватизация. Сама идея распределить часть бывшей государственной собственности между гражданами не обязательно была порочной: теоретически она должна была позволить широким слоям населения принять участие в формировании новой системы собственности. Однако практический механизм оказался крайне уязвимым. Приватизационный чек номиналом 10 тыс. рублей выдавался каждому гражданину, причем законодательство прямо разрешало покупать и продавать ваучеры без ограничений. В условиях экономического кризиса, инфляции и крайне слабого понимания населением устройства фондового рынка это означало, что гражданин мог очень быстро лишиться своей доли в приватизируемой собственности, продав чек посреднику за сравнительно небольшую текущую сумму или передав его сомнительной инвестиционной структуре.
Именно здесь обнаруживается одно из наиболее спорных решений реформаторов начала 1990-х. Вместо ранее предусмотренных именных приватизационных счетов, которые было значительно сложнее свободно скупать и концентрировать, была создана система отчуждаемых приватизационных чеков. При этом сам формат приватизации являлся результатом решений сразу нескольких государственных институтов и политических сил, в частности, «лицами» российской приватизации стали печально известные Егор Гайдар, Анатолий Чубайс, Геннадий Бурбулис.
В результате для значительной части общества приватизация стала ассоциироваться не с появлением массового класса собственников, а с быстрым переходом активов к сравнительно узкому кругу новых владельцев. С этим процессом соседствовали чековые инвестиционные фонды, скупка ваучеров, многочисленные посредники и откровенно мошеннические структуры. Выбранный вышеперечисленными «лицами» способ ваучерной приватизации создал исключительно благоприятную среду для злоупотреблений.
Российские 1990-е в этом смысле стали переломным моментом, мошенник получил возможность обращаться уже не к отдельной жертве, а сразу к миллионам людей через телевидение, массовую рекламу и новые финансовые институты. Соединение доверия к публичной рекламе, слабого государственного контроля и незнакомой населению рыночной системы позволило мошенничеству приобрести масштаб, практически невозможный в советской экономике.
Мошенничество существует не только в форме крупных финансовых афер. Значительная его часть приходится на бытовую и хозяйственную сферу: обман при продаже автомобилей и недвижимости, использование поддельных документов, фиктивные сделки, получение денег за несуществующие товары и услуги. Для 1990-х годов характерным символом уличного обмана стали наперсточники, превращавшие внешне простую игру в заранее организованную схему изъятия денег у прохожих.
При этом важно отделять мошенничество от смежных преступлений. Так называемое «крышевание» бизнеса обычно относится прежде всего к вымогательству и деятельности организованной преступности. Коррупция также может приводить к незаконному перераспределению государственных средств, но юридически образует самостоятельную группу преступлений.
Отдельно стоит рассмотреть тему банкротства. Само по себе банкротство банка, строительной компании или туристического оператора еще не свидетельствует о мошенничестве. Оно приобретает такой характер лишь тогда, когда организаторы изначально вводят клиентов в заблуждение, получают их деньги и не намереваются выполнять принятые обязательства. Такое разграничение важно, поскольку не всякий финансовый крах является аферой, но многие крупные аферы внешне долго выглядят как обычная хозяйственная деятельность.
Телефонное мошенничество
В XXI веке одной из наиболее быстро развивающихся форм преступности стало дистанционное мошенничество. Если первые массовые телефонные схемы часто строились вокруг сравнительно простого сообщения – например, «ваш родственник попал в аварию» или «с вашей банковской картой возникла проблема», – то современные преступные группы используют значительно более сложную социальную инженерию. Интерпол определяет ее как совокупность приемов, эксплуатирующих доверие человека для получения денег или конфиденциальной информации. В 2026 году международная операция INTERPOL First Light, направленная именно против подобных преступлений, охватила 97 стран и территорий, привела к 5811 арестам и блокировке или перехвату преступных активов на 293 млн долларов.
Современная телефонная афера нередко представляет собой тщательно поставленный психологический сценарий. Сначала мошенник устанавливает контакт, используя реальные сведения о человеке, затем вызывает тревогу или, напротив, постепенно приобретает его доверие. После этого собеседник может представиться сотрудником банка, полиции, службы безопасности, Росфинмониторинга или другой государственной структуры и сообщить о якобы совершенной попытке хищения денег, оформлении кредита или уголовном расследовании. Жертву убеждают никому не рассказывать о происходящем, ограничивают ее общение с родственниками, постоянно удерживают на телефонной связи и в конечном счете заставляют перевести сбережения, взять кредит или отправить деньги на якобы «безопасный счет».
Современный мошенник зачастую сообщает не одну ложь, а постепенно конструирует для потерпевшего целую ложную реальность, внутри которой иррациональные со стороны действия начинают казаться разумными и необходимыми.
Телефон является лишь одним из каналов такого воздействия. Используются фишинговые письма и сообщения, поддельные сайты банков и интернет-магазинов, программы удаленного доступа, фиктивные инвестиционные платформы, романтические знакомства, кража учетных записей и подмена личности. Полученные деньги затем могут проходить через цепочки так называемых дропперов – людей, предоставляющих преступникам банковские карты, счета или иные платежные инструменты. Европол отмечает, что телефонные звонки и сообщения остаются главным первоначальным каналом подобных атак и составляют около 64% зарегистрированных случаев социальной инженерии; отдельной проблемой стала подмена телефонного номера – caller ID spoofing.
Особое место в этой системе занимают профессиональные мошеннические кол-центры, в которых преступление фактически превращается в разновидность организованного бизнеса. Такие структуры имеют операторов, руководителей смен, базы потенциальных жертв, заранее подготовленные сценарии разговоров, системы премирования и технические подразделения. Одной из стран, где международные расследования неоднократно выявляли крупные подобные центры, стала Украина. Так, в 2023 году Europol и Eurojust сообщили о раскрытии сети кол-центров, действовавших с украинской территории и обманывавших жителей Чехии: только установленный ущерб в Чехии превысил 8 млн евро, а общий ущерб европейским жертвам оценивался в десятки миллионов. Мошенники представлялись банковскими служащими и полицейскими и убеждали людей отправить средства на «безопасные счета».
В декабре 2025 года Eurojust сообщил уже о сети центров в Киеве, Днепре и Ивано-Франковске. Следствием были установлены более 400 потерпевших и ущерб свыше 10 млн евро. Около ста сотрудников из разных стран работали по распределенным ролям и получали процент от похищенного; наиболее успешным операторам обещались крупные денежные премии, автомобили и даже квартиры. В феврале 2026 года был ликвидирован еще один центр в Днепре, занимавшийся фиктивными криптовалютными инвестициями, а в мае – кол-центр в Харькове, операторы которого повторно обманывали уже пострадавших людей, обещая вернуть ранее похищенные средства.
Масштаб явления фиксировался журналистами еще раньше. Международное расследование OCCRP и шведской Dagens Nyheter «Fraud Factory» описало работу крупного киевского центра Milton Group. Его сотрудники совершали до 300 звонков в день, были разделены на русско-, англо-, итало- и испаноязычные подразделения и работали с жертвами во многих странах мира. OCCRP удалось проследить судьбы потерпевших на четырех континентах; некоторые лишились более 200 тыс. долларов и были вынуждены брать кредиты или продавать имущество. Британская The Guardian, участвовавшая в расследовании, сообщала о жертвах в Великобритании и Австралии и приводила оценку информатора, согласно которой только за один год такая структура могла получить около 70 млн долларов. Позднее международные правоохранительные органы провели рейды по 15 кол-центрам в Украине, Албании, Болгарии, Грузии и Северной Македонии; испанская полиция связывала эту сеть более чем с 17 тыс. потерпевших в Испании, а число пострадавших в других европейских странах оценивалось в сотни тысяч.
Следующий технологический этап уже связан с искусственным интеллектом. Генеративные модели позволяют автоматически составлять персонализированные сообщения, имитировать официальный стиль документов, создавать изображения и видео, а технологии синтеза речи – воспроизводить голоса знакомых людей. Europol отмечает, что ИИ делает социальную инженерию более убедительной и трудной для распознавания, а INTERPOL в своем глобальном докладе 2026 года уже рассматривает дипфейки, клонирование голоса и искусственно созданные личности как серьезные инструменты финансового мошенничества. В результате технический прогресс не изменил сущность мошенничества, но позволил поставить старейший механизм – обман и эксплуатацию доверия – на практически промышленную основу.
Мошенничество в цифрах
Статистика показывает, что мошенничество остается одной из наиболее заметных угроз имущественной безопасности. По данным МВД России, в 2025 году количество зарегистрированных мошенничеств всех видов сократилось на 7,6% по сравнению с предыдущим годом. Еще заметнее снизилось число преступлений, совершенных с использованием информационно-коммуникационных технологий, – на 11,8%, а дистанционных мошенничеств – на 9%.
При этом финансовый ущерб остается огромным. По данным Банка России, в 2025 году было совершено около 1,6 млн операций без добровольного согласия клиентов на общую сумму 29,3 млрд рублей, что на 6,4% больше по объему, чем годом ранее. Одновременно банковские антифрод-системы предотвратили около 134,2 млн потенциально мошеннических операций на сумму почти 13,9 трлн рублей.
Важно учитывать, что статистика Банка России отражает прежде всего мошенничество и несанкционированные операции в финансовом секторе и не совпадает с общей уголовной статистикой МВД.
Мошенничество это не только про деньги
Последствия мошенничества далеко не всегда ограничиваются непосредственной потерей денег. Для отдельных граждан крупный обман может означать многолетнюю кредитную нагрузку, утрату накоплений, автомобиля или даже жилья, а для бизнеса – разорение и прекращение деятельности. Не менее серьезны психологические последствия: чувство вины, тревожность, страх повторного обмана и потеря доверия к окружающим.
В более широком масштабе массовые мошеннические схемы подрывают доверие к банкам, государственным институтам, инвестиционным инструментам и цифровым сервисам. Крупные аферы способны затрагивать тысячи инвесторов и оказывать воздействие на целые сегменты финансового рынка. Поэтому главное отличие современной организованной аферы от мелкого бытового обмана заключается не столько в самом принципе действия, сколько в масштабе тиражирования обмана и числе его жертв.
Борьба с мошенничеством в России
Основой уголовно-правового противодействия мошенничеству в России остается статья 159 УК РФ. Наряду с общей нормой законодательство выделяет специальные разновидности: мошенничество в сфере кредитования, при получении выплат, с использованием электронных средств платежа, в страховании и в сфере компьютерной информации. Такая система позволяет учитывать различия между традиционным имущественным обманом и преступлениями, использующими современные финансовые и цифровые инструменты.
Однако в последние годы заметно меняется сам подход государства. Если прежде основное внимание уделялось поиску и наказанию преступника уже после совершенного хищения, то теперь все большее значение получают меры, которые должны не допустить передачи денег мошеннику.
С 1 марта 2025 года граждане получили возможность устанавливать через государственные сервисы самозапрет на выдачу потребительских кредитов и микрозаймов. Кредитная организация обязана учитывать такой запрет при рассмотрении заявки. Механизм особенно важен в ситуациях, когда мошенники убеждают человека оформить кредит и немедленно перевести полученные средства.
Следующим крупным шагом стал Федеральный закон № 41-ФЗ от 1 апреля 2025 года. Он предусмотрел создание государственной информационной системы противодействия правонарушениям, совершаемым с использованием информационных и коммуникационных технологий. Ее смысл заключается в объединении информации, которой располагают государственные органы, банки, операторы связи и другие участники цифровой инфраструктуры.
Параллельно в 2025 году начали вводиться маркировка звонков организаций, ограничения массовых обзвонов, дополнительные требования к идентификации абонентов и проверке SIM-карт. Усилилось взаимодействие банков и операторов связи: подозрительная операция или звонок все чаще рассматриваются не изолированно, а как части единой мошеннической цепочки.
Новый этап начался 26 июня 2026 года, когда был подписан второй пакет мер против кибермошенничества. Он включает около двадцати новых механизмов: возможность установить самозапрет на международные звонки, специальную маркировку таких вызовов, передачу данных о подозрительных номерах в ГИС «Антифрод», оперативную блокировку мошеннической инфраструктуры, ограничения количества банковских карт, а также возможность сообщить о мошенничестве через «Госуслуги». В определенных случаях банки и операторы связи должны будут возмещать ущерб, если хищение стало возможным из-за невыполнения предусмотренных законом мер защиты. Часть положений вступает в силу позднее, поэтому антифрод-система продолжает разворачиваться поэтапно.
Российская система постепенно переходит от модели «найти и наказать после хищения» к более профилактической модели – «распознать мошенническую схему и не позволить человеку отдать преступнику деньги».
Международная борьба с мошенничеством
Современное мошенничество все чаще выходит за пределы отдельных государств: преступник, его техническая инфраструктура, банковские счета и потерпевший могут находиться в разных странах. Поэтому эффективное противодействие требует постоянного обмена информацией между правоохранительными органами, банками, операторами связи и технологическими компаниями.
Показательным событием стал Global Fraud Summit, прошедший 16–17 марта 2026 года в Вене под эгидой УНП ООН и Интерпола. Саммит собрал более 1300 представителей государственных органов, правоохранительных структур, финансового сектора, технологических компаний и общественных организаций. Обсуждались транснациональные мошеннические сети, социальная инженерия, использование искусственного интеллекта и дипфейков, а также необходимость совместного перекрытия финансовой и цифровой инфраструктуры преступников. Интерпол характеризует современное финансовое мошенничество как одну из наиболее быстро развивающихся форм транснациональной организованной преступности.
Интересен опыт Сингапура, где применяется многоуровневая система защиты: блокируются звонки с поддельных местных номеров, а организации обязаны регистрировать идентификаторы отправителей SMS. По данным властей страны, после полноценного введения системы регистрации Sender ID количество мошеннических SMS за первые три месяца сократилось примерно на 70%.
Сходный подход развивается и в Австралии, где действует National Anti-Scam Centre, объединяющий государственные органы, правоохранительные структуры и частный сектор для выявления и блокирования мошеннических схем еще до того, как они достигнут потенциальных жертв.
История мошенничества показывает удивительную устойчивость его основного механизма. От сравнительно простого обмана, поддельных документов и злоупотребления личным доверием в советский период, через телевизионную рекламу финансовых пирамид 1990-х общество пришло к транснациональным кол-центрам, фишинговым платформам, подмене личности, и автоматизированной социальной инженерии.
Меняются прежде всего масштаб, скорость и технические средства, но не сама основа мошенничества – эксплуатация человеческого доверия и создание ложного представления о действительности. Поэтому победить его исключительно уголовным наказанием невозможно. Эффективное противодействие требует одновременно совершенствования законодательства, банковских и телекоммуникационных систем защиты, международного сотрудничества и способности самого человека критически оценивать ситуацию и вовремя распознавать попытку манипуляции.
Автор: Дроздов Денис
Позиция редакции может не совпадать с мнением авторов публикаций
Изображение сгенерировано нейросетью Nano Banana PRO
Поделиться в сетях:
