Нажмите "Enter", чтобы перейти к контенту

Нужно ли России лидерство?

История имеет множество примеров, когда претензии некоторых государств на мировое лидерство сходили на «нет» и приводили к негативным последствиям.

Римская империя, Испания, Франция, Британские империи имели взлет и стремительное падение. Такая же участь ожидала и Российскую империю, а затем и СССР. Кому-то удавалось занять первые строчки достаточно стремительно. Португалия, Голландия, Германия, Китай и Индия добились этого в сжатые сроки и с ограниченными ресурсами превосходства и могущества. Некоторые страны применили грубую силу и тиранию. Однако практически в каждом случае в противовес «лидерам» всегда создавались коалиции иных стран, которые в свою очередь, лишали передовых держав их могущества.

Россия на протяжении последних десятков лет активно стремится занять место среди мировых лидеров, утраченное впрочем после гибели советской империи.

Возникает вопрос: возможно ли достижение поставленной цели?

Имеются ли у России ресурсы в экономическом, политическом, нравственном смысле. Готовы ли мы к инновационной модели развития, являющейся на сегодняшний день единственным вариантом модернизации России или это лишь мечты нашего руководства?

Является ли наша страна конкурентоспособной в сравнении с экономическими моделями США и Евросоюза и динамично развивающимися странами, такими как КНР, Индией, Латинской Америкой?

На первый взгляд ответ лежит на поверхности. Скорее всего, возможно лишь «коллективное лидерство» в партнерстве с другими мировыми лидерами. Единоличное лидерство предусматривает уникальный востребованный и популярный исторический проект, которого у России на сегодняшний день просто нет. Поэтому нынешние усилия в гонке за лидерство могут быть краткосрочными и иметь неясные, а может быть, и печальные последствия.

«Успешная внешняя политика Российской Федерации должна быть основана на соблюдении разумного баланса между ее целями и возможностями для их достижения. Сосредоточение политико-дипломатических, военных, экономических, финансовых и иных средств на решении внешнеполитических задач должно быть соразмерно их реальному значению для национальных интересов России, а масштаб участия в международных делах – адекватен фактическому вкладу в укрепление позиций страны», сказано в концепции внешней политики РФ от 2000 года. Разумные слова!

Есть ли шанс у России стать мировым лидером ХХI века?

Для ответа на этот вопрос следует в первую очередь разобраться, имеют ли внешнеполитические интересы России глобальное измерение. Вопрос этот сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Для начала следует разобраться в методологии и терминах. Что такое держава с глобальными внешнеполитическими интересами?

Самый простой ответ на этот вопрос следующий: это государство, которое участвует в решении глобальный проблем. Если принять за основу такое определение, то Россия, несомненно, входит в эту категорию стран. Она – постоянный член Совета Безопасности ООН и по этому признаку, наряду с другими государствами-постоянными членами СБ, несет по Уставу ООН ответственность за международную, т.е. глобальную безопасность. Эту же ответственность она несет и по другому признаку – по своему ядерному статусу. Россия является глобальным «игроком» в решении таких проблем международной безопасности как урегулирование региональных конфликтов, контроль над вооружениями, нераспространение ОМУ и средств его доставки, торговля обычными вооружениями, мировая энергетика, экологическая безопасность, противодействие транснациональному терроризму и другим новым вызовам и угрозам глобального характера.

Но здесь не все так просто. Что значит «глобальные внешнеполитические интересы»? Ведь они возникают не сами по себе. Должны сложиться некоторые исторические обстоятельства, которые будут их генерировать. Глобальные интересы – это интересы всемирного масштаба. Когда они появляются? Когда государство выдвигает исторический проект всемирного (или, если хотите, космического) масштаба. Но этого мало. Еще и тогда, когда оно располагает адекватными идеальными и материальными ресурсами для его реализации. А еще когда оно способно эти ресурсы мобилизовать. Но и этого мало. Еще и тогда, когда оно создает привлекательную модель развития, которой готовы следовать многие. Одним словом, когда оно идет в ногу со временем.

Носителем глобального исторического проекта не было ни одно из существовавших национальных государств, и ни одна из известных империй. Великий Рим по нынешним меркам был державой региональной. Византия также решала локальную задачу: защищала восточнохристианскую цивилизацию. После падения Константинополя под ударами турок в 1454 году эту миссию взяла на себя Россия.

Идеологема «Москва – Третий Рим, а четвертому не бывать» не имела, таким образом, как ошибочно полагают некоторые наши державники, глобального измерения. Еще меньше оснований претендовать на общепланетарный исторический проект имелось у Священной римской империи германской нации, Британской или Испанской империй.

Строго говоря, единственный пример такого рода в истории – это коммунистическая Россия, которая была затем преобразована большевиками в СССР. Они и выдвинули на авансцену Всемирной истории проект общепланетарного, даже космического масштаба (поскольку он был анропоцентричным). И у СССР сразу же появились глобальные внешнеполитические интересы. Необходимые ресурсы были мобилизованы тираническим путем. Была создана и достаточно привлекательная модель развития. Внешнеполитические интересы СССР носили глобальный характер вплоть до его распада.

Выйдя из СССР без всякого давления извне, Россия отказалась от своего глобального исторического проекта. Тем самым она перестала быть глобальной державой. Россия объявила себя национальным государством: но национальное государство по определению не может быть носителем глобального проекта. В силу этого полноценных глобальных внешнеполитических интересов у нее нет и быть не может.

Конечно, некоторые внешние признаки глобальности наших интересов, о которых говорилось выше, налицо. Но это лишь внешние признаки, которые к реальной политике имеют лишь косвенное отношение.

Первый признак – наше постоянное членство в Совете Безопасности ООН, унаследованное нами от СССР. Но это признак носит лишь формальный характер, поскольку всем очевидно, что стратегические решения глобального характера принимаются не в Нью-Йорке, в штаб-квартире ООН, а в Вашингтоне, в резиденции президента США.

Спору нет, Россия принимает участие в решении некоторых глобальных проблем, таких как международная безопасность (урегулирование региональных конфликтов, контроль над вооружениями, нераспространение ОМУ и средств его доставки, транснациональный терроризм и т.д.), мировая энергетика, охрана окружающей среды и проч. Однако ни в одной из этих сфер, за исключением, быть может, энергетики, голос России не является решающим.

Привилегированное же положение России в области энергетической безопасности, носит опять-таки временный характер, связанный с исключительно благоприятной мировой энергетической (а точнее, углеводородной) конъюнктурой.

Имеет значение и геополитика. СССР, занимая одну шестую часть мировой территории, геополитически был просто «обречен» играть глобальную роль в мировой политике. Российская Федерация, потерявшая в сравнении с ним почти половину населения, не менее двух третей ВНП и значительную часть территории не может претендовать на такой глобальный охват национальных интересов, как, например, США.

Конечно, геополитическое положение России уникально. Россия присутствует и в Европе, и в Азии, и на Севере, и на Юге. Естественно, что там есть наши интересы. В геостратегическом плане Россия занимает внутреннее пространство Центральной Евразии, являющейся своего рода «осевым» районом мировой политики. Такое положение России подкрепляется ее культурной традицией, соединившей три основные мировые конфессии – христианство, ислам и буддизм.

На своем гигантском евразийском пространстве Россия граничит со всеми основными цивилизациями планеты: римско-католической на Западе, исламским миром на Юге и конфуцианской китайской цивилизацией на Востоке. Именно это создает предпосылки для осуществления Россией геостратегической миссии держателя равновесия между Востоком и Западом в их не блоковой, а культурно-цивилизационной ипостаси, что также подтверждает ее статус глобальной державы. Но такая миссия России в настоящий момент является лишь потенциальной. Реальные глобализационные экономические, финансовые и информационные потоки сегодня по-прежнему идут в обход России.

Однако, нет худа без добра. В условиях глобализации стираются грани между региональными и глобальными проблемами. В связи с этим многие региональные интересы крупных стран приобретают глобальное измерение. Для России это прежде всего ее интересы на постсоветском пространстве и в зонах традиционного присутствия. Их значение для России не только не падает, а, напротив, возрастает, поскольку здесь появляется множество новых – как региональных, так и глобальных задач, не решив которые, Россия рискует скатиться в изоляцию в мировом геополитическом, а главное – геоэкономическом пространстве, и надолго (если не навсегда) потерять позиции не только глобальной, а и просто великой державы.

Это интересно

Является ли Россия сегодня великой державой?

Это положение и на Западе, и в самой России постоянно ставится под сомнение. Ссылаются, как правило, на экономические показатели, касающиеся ее доли в мировом доходе и в мировой торговле, структуре внешнеэкономических связей, ВВП на душу населения, структуры экономики России .

Конечно, экономическое и военно-политическое положение Российской Федерации в современном мире просто несопоставимо с положением СССР. До 1989 года Советский Союз был второй экономикой мира. Его ВВП составлял не менее 60% от ВВП США (а объем промышленного производства – 80%) и в четыре раза (!) превосходил ВВП КНР.
За 1990–2019 годы ВВП Российской Федерации вырос всего лишь на 24% (по данным Всемирного банка, в ценах 2010 года).

К этому следует добавить, что, по мнению ряда отечественных экономистов, экономический рост РФ в 1999-2008 гг. был во многом восстановительным, а во многом определялся ростом мировых цен на энергоносители, который не ведет к увеличению их производства в тоннах (нефть) и в кубометрах (газ), но увеличивает их стоимость, что, соответственно, увеличивает показатель номинального ВВП. Таким образом, наш хваленый экономический рост, не будучи ростом качественным, в значительной степени представляет собой самообман. Конечно, доля России в мировой энергетике весьма значительна: 10,3%. Однако наша доля в инновационной экономике мира, в которую мы хотим интегрироваться, катастрофически ничтожна – 0,3% (!).

Доля России в мировой экономике сократится в этом году с 1.94 до 1.75%
Прогнозы МВФ, показывают, что Россия в этом году удержится на 11 месте среди крупнейших экономик мира. Мы пропустим вперёд Корею, но обойдем Бразилию, которая в прошлом году была выше нас.

Номинальный размер российского ВВП составит в этом году $1 464 млрд против $1 702 млрд годом ранее. Напомним, что в 2013г размер нашей экономики приближался к $ 2.3 трлн, а уровня $1.4 трлн мы достигли первый раз в 2007 году.
В 2013 году размер российской экономики достигал 13.6% от размера американской. В этом году российский ВВП будет равен лишь 7.0% американского ВВП и к 2025 году увеличится до 7.3%. Наша доля в мировом ВВП составит в этом году 1.75% и к 2025 году сократится до 1.67%. Подробнее: https://www.finversia.ru/

Как сообщает РБК, внешний долг России, включающий в себя долги российских государственных органов, Центробанка, коммерческих банков, компаний и домохозяйств перед нерезидентами, в первом квартале текущего года снизился на $40,8 млрд (8,3%), до $450,0 млрд. Об этом свидетельствуют данные ЦБ на 1 апреля 2020 года.

По оценке Центробанка, на 1 января 2020 года внешний долг России составлял $490,8 млрд. За 2019 год он увеличился на $35,8 млрд.«Ключевую роль в динамике показателя сыграла отрицательная переоценка, обусловленная ослаблением российского рубля» Во внешний долг ЦБ включает владение иностранцами российскими ОФЗ (рублевыми), то есть при ослаблении рубля в пересчете на доллары внешний долг снижается. 34,9% долга в ОФЗ на 1 марта принадлежало нерезидентам (засчитывается во внешний долг).

Если в 1985 г. внешний долг СССР составлял всего 20 млрд. долл. (4,6 % от ВВП), то сегодня внешний долг России составляет 460 млрд.долл.

Экономика России занимает 6-е место среди стран мира и 2-е среди стран Европы по объёму ВВП по ППС, который за 2019 год оценивается в 4,390 трлн долларов. По объёму номинального ВВП (1,7 трлн долларов США в 2019 году) Россия занимает 11-е место в мире и 5-е в Европе, по данным Всемирного Банка.

В рейтинге представлен перечень стран и территорий с подтверждённой оценкой размера их ВВП по номинальному (абсолютному) значению, выраженному в долларах США в текущих ценах (без поправки на инфляцию). Текущие данные представлены по состоянию на 2019 год (опубликованы в июле 2020 года).

Рейтинг стран и территорий по размеру валового внутреннего продукта ($ МЛН)
The World Bank: Gross Domestic Product 2020.

Весь мир: 87751541
1. Соединённые Штаты Америки — 21 427 700
2. Китай — 14 342 903
3. Япония — 5 081 770
4. Германия — 3 845 630
5. Индия — 2 875 142
6. Великобритания — 2 827 113
7. Франция — 2 715 518
8. Италия — 2 001 244
9. Бразилия — 1 839 758
10. Канада — 1 736 426
11. Россия — 1 699 877
12. Южная Корея — 1 642 383
13. Испания — 1 394 116
14. Австралия — 1 392 681
15. Мексика — 1 258 287
16. Индонезия — 1 119 191
17. Нидерланды — 909 070
18. Саудовская Аравия — 792 967
19. Турция — 754 412
20. Швейцария — 703 082
Данные предоставлены: https://gtmarket.ru/

Не меньше удручают показатели мировой конкурентоспособности России. В рейтинге Всемирного экономического форума в 2020 г. из 131 стран мира Россия заняла лишь 50 место. В первую десятку соответственно вошли Сингапур, Дания, Швейцария, Нидерланды, Гонконг, Швеция , Норвегия ,Канада,Объединенные Арабские Эмираты и США При этом страны постсоветского пространства заняли следующие места: Эстония – 28; Литва – 31, , Казахстан – 34,Латвия – 41

Рейтинг глобальной конкурентоспособности стран мира (The IMD World Competitiveness Ranking) — ежегодное глобальное исследование и сопровождающий его рейтинг стран мира по показателю экономической конкурентоспособности .Под конкурентоспособностью страны понимается способность национальной экономики создавать и поддерживать среду, в которой возникает конкурентоспособный бизнес.

Каждое государство в рейтинге оценивается на основе анализа 333 критериев по четырём основным показателям ключевых аспектов экономической жизни страны:
1. Состояние экономики.
2. Эффективность правительства.
3. Состояние деловой среды.
4. Состояние инфраструктуры.

Индекс глобальной конкурентоспособности составляет 12 слагаемых: качество институтов, инфраструктура, макроэкономическая стабильность, здоровье и начальное образование, высшее образование и профессиональная подготовка, эффективность рынка товаров и услуг, эффективность рынка труда, развитость финансового рынка, технологический уровень, размер рынка, конкурентоспособность компаний, инновационный потенциал.

Конкурентные преимущества России были определены ВЭФ в следующих сферах: макроэкономическая стабильность, высшее образование, гибкость рынка труда, размер рынка, инновационный потенциал, а основные проблемы определены в таких областях, как здоровье и начальное образование, инфраструктура, качество институтов и услуг, эффективность рынка товаров и услуг, конкурентоспособность компаний. При этом в индексе конкурентоспособности для бизнеса (конкурентоспособность компаний и качество бизнес-климата) Россия заняла 43 место.

Так, в управлении предприятиями низка общая квалификация менеджеров, особенно финансовых; плохие школы бизнеса и недостаточное знание иностранных языков. Слабыми конкурентными преимуществами являются маркетинг, эффективность производственных процессов, контроль за издержками, управление человеческими ресурсами, общее управление компаниями.

В сфере технологии низка способность к восприятию инноваций, практически отсутствует защита интеллектуальной собственности, не налажен технологический трансферт посредством прямых иностранных инвестиций и лицензирования иностранных технологий. Инфраструктура отличается слабым развитием современной связи и недостаточными инвестициями в телекоммуникации, в то время как последние, наряду с информационными технологиями, представляют собой магистральные направления технологического развития.

Деятельность правительства страдает от воздействия на нее групп влияния, от неэффективности государственных расходов. Налоговая политика требует кардинального совершенствования, так как широкие масштабы приобрела практика уклонения от уплаты налогов.

По величине ВВП на душу населения мы оказались на 53-м месте (29171 долл.) в мире. У США к примеру, занимающих 9 место — 65281 долл.

По всем этим показателям Россия сегодня, таким образом, проигрывает не только ведущим промышленно развитым державам мира, но и многим бывшим советским республикам. Нынешние экономические тенденции не выводят страну даже в «золотую десятку» стран первой четверти XXI века.

На этом основании многие западные политологи призывают свои правительства особо «не церемониться с Россией» и проводить политику, не считаясь с ее национальными интересами. Как однажды сказал З.Бжезинский, «стране с экономикой, размером с Голландию, не пристало думать о геополитике».

На наш взгляд, подобные заявления крайне недальновидны и не соответствуют складывающимся реалиям мировой политики. Ведь не случайно же сам Запад, признавая политический вес и потенциальную экономическую мощь России, включил именно ее (не Бразилию, не Индонезию и даже не Индию и Китай) в «Группу восьми», т.е. в восьмерку ведущих стран мира. Правда, в данном случае сыграли свою роль и другие факторы: понимание западными лидерами того, что без участия России невозможно решить многие проблемы глобальной безопасности и развития, а также их стремление включить Россию в сообщество демократических государств.

По своей политической значимости, интеллектуальной силе и по влиянию на ход дел в мире, в том числе в качестве постоянного члена Совета Безопасности ООН и по вытекающей из этого статуса ответственности, Россия остается одной из великих держав. Помимо этого, а также геополитического и геостратегического положения, делающего Россию «осевым районом мира», и наличия ядерных вооружений (а в этой сфере Россия и в самом деле является второй «сверхдержавой» мира), к основным признакам, позволяющим в современных условиях считать Россию великой державой, относятся ее возможности и перспективы в области ресурсного обеспечения, достаточно продуктивного и интеллектуального населения, сохраняющегося доныне высокого научно-технического потенциала и ряд других. Эти же факторы, т.е. масштабы страны, ее технологический потенциал и человеческий капитал, наличие практически всех видов сырья и ресурсов, объективно (но сейчас пока лишь потенциально) делают Россию одним из важнейший мировых центров. Немаловажное значение для позиционирования России в современном мире имеет ее солидный исторический капитал, если, конечно, она считает себя наследницей тысячелетней России, а не новым, неведомо откуда взявшимся в 1991 г. государством.

Когда в России устоятся новые общественные отношения, окончательно изменится трудовая мораль, будут преодолены разрушительные последствия как господства командно-административной системы, так и псевдолиберальных реформ 90-х гг. прошлого века, Россия по абсолютному размеру производства вполне сможет снова достичь самых высоких мировых стандартов или даже превзойти их. Тогда Россия станет привлекательной для своих соседей, что способно стимулировать интеграционные процессы на постсоветском пространстве.

Если же предположить почти невозможное сегодня, а именно — вокруг России сложится экономическое сообщество наиболее крупных новых независимых государств, — то откроется возможность восстановления экономического потенциала того класса, каким обладал СССР. В любом случае, даже если это произойдет не скоро, или не произойдет вообще, ситуацию не стоит чрезмерно драматизировать. Потеря статуса «сверхдержавы» отнюдь не лишает страну возможностей социального прогресса и процветания, более того, может стимулировать рост этих возможностей.

Сегодня у России есть все средства обеспечить не только выживание Отечества, национальную безопасность, развитие общества, но и достоинство личности, ее основополагающие права и свободы, благополучие человека и его семьи. Ибо одно дело — борьба за мировое господство, которая велась между СССР и США и требовала неимоверных расходов, а другое дело — обеспечение собственной национальной безопасности и развития, что требует от России гораздо меньших затрат и сил, но от чего зависит само ее физическое существование.

Следует, конечно, осознавать и огромную трудность такой задачи, на пути решения которой Россию подстерегают новые риски вызовы и угрозы, а также жесткая конкурентная борьба с другими центрами силы современного мира. Очевидно, однако и то, что без сильной и дружественной России Западу вряд ли удастся создать стабильный и предсказуемый мировой порядок в следующем столетии. Если Россию бездумно оттолкнут в лагерь маргиналов, вся международная система повиснет в воздухе, лишится солидной опоры. Опора Вашингтона на военную силу не сработает .

Ослабление России неизбежно приведет к резкому обострению военно-политической ситуации в странах СНГ, Балтии, Восточной Европы, Средней Азии, Ближнего Востока, и, как следствие, в Западной Европе и во всем мире. Тогда станет реальной угроза тотальной, геополитической нестабильности в Евразии. Слабая Россия – предмет экспансии исламского фундаментализма, бурно развивающегося Китая и некоторых близоруких представителей западных стран. Те, кто стремятся сейчас разрушить евразийский геостратегический монолит и низвести Россию до положения третьестепенной державы в Европе и Азии, ведут опаснейшую игру. В том числе и для самих себя.

Вероятно, никогда в истории России ее ресурсы не были столь ограниченными для осуществления не только своего внутреннего развития, но и проведения политики внешней. Отсюда вывод: с учетом безусловной приоритетности решения внутренних проблем, связанных с императивом национальной модернизации и перехода страны к инновационному типу развития, а также ограниченности ресурсов, Россия не может позволит вовлечь себя в чужие войны и авантюры. Ей необходимо беречь силы и экономить ресурсы, занимая в ряде случаев выжидательную позицию.

В этом контексте внешняя политика России не может быть не только наступательно-агрессивной, но даже слишком амбициозной. Ее внешнеполитическую стратегию, которая отвечала бы национальным интересам страны, вероятно, следовало бы назвать «стратегией избирательной вовлеченности». Трезвое соизмерение целей и средств, собственно говоря, и делает приоритетным европейский вектор развития России, в особенности учитывая ее демографическую деградацию.

Отечественная история в том отношении также весьма поучительна. Возьмем хотя бы последние четыре столетия. После окончания Смуты, по времени Деулинского перемирия с Польшей в 1618 г., Россия была не просто слаба, она была дотла разорена и физически обескровлена. До конца XVII столетия – т.е. примерно 80 лет – Россия старалась не ввязываться в крупные затяжные войны со своими основными и наиболее сильными противниками (хотя и воевала с поляками, шведами, крымскими татарами, турками, подавляла внутренние бунты, в т.ч. С.Разина и т.д.).

Однако за это же время, сначала при Михаиле, а затем при Алексее Романове, благодаря достаточно умелой внешней политике и инициативе, она присоединила левобережную Украину и Киев, а также Сибирь вплоть до Тихого океана и Китая. Именно тогда, уклоняясь от крупных внешних конфликтов, не проводя агрессивной политики, территориально страна увеличилась больше, чем когда-либо еще в своей истории. За восемь десятилетий военно-политического «прозябания» некогда разоренная Россия накопила такой потенциал, в том числе и экономический, что потом непрерывно воевала двадцать один год (по меркам эпохи способность вести успешные войны была показателем государственного могущества) и нанесла такое поражение одной из мощнейших держав Европы, Швеции, от которого та уже никогда не смогла оправиться.

После смерти Петра Великого вплоть до Семилетней войны почти разоренное государство вновь минимизировало свои внешнеполитические амбиции, особенно на самом опасном направлении – в Европе. Казалось, что она вообще не вела самостоятельной внешней политики, а действовала лишь как чей-то союзник. Однако и этот период мира и, как будто даже некоторого унижения России, обернулся в итоге накоплением сил для последовавших вскоре внешнеполитических побед и триумфов Екатерины Великой, когда к России была присоединена почти вся Западная Русь, нанесено сокрушительное поражение Турции, и «российская государственная территория почти достигла, – по словам В.Ключевского, – своих естественных границ как на Юге, так и на Западе».

Из 50 губерний, на которые была разделена Россия, 11 были приобретены в царствование Екатерины. Если в начале этого царствования российское население составляло не более 20 млн. человек, то к его концу – не менее 34 млн. человек (т.е. увеличилось на три четверти). При этом сумма государственных доходов увеличилась более чем в 4(!) раза. Россия прочно встроилась в мировую (тогда это была европейская) политику в качестве одного из самых влиятельных держав.

Граф Безбородко поучал молодых дипломатов России: «Не знаю, как будет при вас, а при нас ни одна пушка в Европе без позволения нашего выпалить не смела».

После поражения в Крымской войне в 1856 году, Россия вновь ограничила свои внешнеполитические претензии и геополитические аппетиты. Двадцать лет она, по словам А.М.Горчакова, «не сердилась, а сосредоточивалась», т.е. занималась по преимуществу внутренними делами, накапливая силы. В это время у Российской империи не было союзников.

Но в момент подписания унизительного для России мирного договора в Париже в 1856 году русский дипломат граф Орлов сказал: «Да, господа, мы потерпели поражение. И мы уходим с Балкан. Но вы не беспокойтесь, мы вернемся».

И прошло всего 15 лет, Франция потерпела поражение в войне с Пруссией, и Россия вернулась на Балканы и на Черное море. И никто, даже «единственная сверхдержава» тогда, Великобритания, проводившая антирусскую, даже русофобскую политику, ничего не смогла сделать.

Таким образом, периоды относительной внешнеполитической пассивности далеко не всегда являются абсолютным злом. И сегодня об этом стоит задуматься некоторым российским «державникам», которые – кто искренне, кто и в личных популистских целях – разыгрывает карту «великодержавности», не утруждая себя просчетом имеющихся у страны ресурсов. Следование их рекомендациям может привести страну национальной катастрофе, что уже не раз происходило в отечественной истории, в том числе дважды – в близком нам ХХ веке.

Напротив, сосредоточенность на внутренних делах, накопление сил, актуализация ресурсов, динамичное экономическое развитие страны в ближайшие годы (а может быть, если позволит международная обстановка, и десятилетия) – является залогом ее грядущих, в том числе и внешнеполитических триумфов.

Пока Россия представляет собой – как это ни прискорбно осознавать – периферию глобального либерального проекта (т.е. периферию капитализма), который осуществляют, и весьма успешно, Америка и Европа. Более того, современная Россия признала его историческую безальтернативность. Понятно, что на этом чужом «поле», на котором наши сегодняшние партнеры работают сотни лет, выиграть у них невозможно. Выиграть же можно лишь на каком-то новом поле, которое на обозримый период времени не просматривается. Впрочем, пофантазировать на эту тему не будет большим грехом.

Исторически Россия утверждала себя как великая держава, так или иначе олицетворяя собой некий альтернативный образ мира, как носительница определенной цивилизационной альтернативы. Весьма часто это была также заявка на лидерство в решении какой-то назревшей общечеловеческой задачи. Например, задачи достижения социальной справедливости. Можно предположить, что на данном историческом этапе развития человечеству нужна альтернатива обществу всеобщего потребления, которое начинает исчерпывать свои возможности. На смену идет «постматериальная» эпоха с информационным обществом, в центре которого будет стоять «постматериальный человек» с иной структурой потребностей и потребления и «постматериальная» (т.е. гуманитарная) культура с иными – в первую очередь – интеллектуально-духовными ценностными ориентациями.

Основной же общечеловеческой задачей уже сегодня (а тем более в XXI веке) становится не увеличение объема потребления ресурсов, а предотвращение глобальной экологической катастрофы (порожденной главным образом именно хищническим режимом потребления природных ресурсов техногенной цивилизацией). Утверждение России как великой державы, вероятно, должно пролегать через активное участие в решении этих задач.

Вполне вероятно, что к концу нашего века либеральная модель развития, породившая уже зашедшую в тупик техногенную цивилизацию, будет исчерпана, и новое поле глобальной конкуренции начнет формироваться. Тогда возникнут предпосылки для становления новой, своего рода постматериалльной цивилизации. И если уникальное российское культурно-цивилизационное ядро к этому времени окончательно не растворится в процессах глобализации, плодами которой особенно успешно пользуются страны, полностью перенявшие либеральные ценности Запада в ущерб своей культурно-цивилизационной самобытности, то у России может появиться шанс на мировое лидерство в этой постматериальной сфере.

Основные тенденции мирового развития говорят о реальности такого кардинального поворота исторического масштаба. Современный мир втягивается в трудные времена, когда человечество будет вынуждено существовать и развиваться в режиме строгой экономии, переходить от гармонизации жизненных интересов на основе их баланса к жесткому регулированию социальных процессов на основе общественного согласия и фундаментальных нравственных ценностей. Именно такой подход может лечь в основу стратегии развития России.

Уже сейчас перед человеком, обществом, государством все чаще встает вопрос: «иметь» чего-то больше или «быть»? Для России эта цивилизационная трансформация в направлении ценностных изменений от «иметь» – к «быть», возможно, пройдет наименее болезненно, поскольку национальное самосознание ее народа пока не столь отягощено многовековековыми традициями индивидуализма, накопительства и потребления, намертво «въевшимися» сознание народов Запада.

Утверждение места России в мире и ее будущего высокого статуса может пролегать в русле этой новой парадигмы и модели развития (если, конечно, Россия не погонится вслед за Западом за «золотым тельцом»). Как известно, глобализация настаивает на универсализации ценностных ориентиров. При помощи тех же массовых информационных технологий (в первую очередь телевидения и Интернета) она наглядно демонстрирует преимущества западной модели развития и, соответственно, западных ценностей: индивидуальная свобода, права человека, демократические механизмы, рыночная экономика, правовое государство, гражданское общество, нанимающее это государство. Что бы то ни было, но именно те страны, которые следовали этим ценностям, добились успеха, а те, которые им не следовали, оказались неудачниками. Это, однако, означает, что многие ценности, которым традиционно следовали, например, Китай, Индия и Россия, а именно коллективизм, государственный патернализм, авторитарные механизмы управления, государственный дирижизм в экономической жизни и т.п. в условиях глобализации, как минимум, поставлены под сомнение.

С другой стороны, пока остается далеко не ясным, будут ли традиционные западные ценности «работать» в условиях быстро наступающей постэкономической эпохи. Вполне возможно, что в этой эпохе будут более востребованы ценности не западного типа. Так что России, Индии и Китаю, возможно, не следует окончательно и бесповоротно отказываться от своих традиционных ценностей, которые еще, быть может, пригодятся не только им, но и всему человечеству.

Интересно, что подобной точки зрения придерживаются некоторые японские ученые. Так, профессор Промышленного университета К.С.Ито утверждает, что мировая система все более удаляется от ценностей индивидуализма и приближается к универсальным ценностям. А поскольку американцы – крайние индивидуалисты, — то последствия глобализации будут для них наиболее болезненными. В рамках этой теории провозглашается, что Япония как носитель универсалистских ценностей станет провозвестником новой универсалистской цивилизации.
Представляется, что в этом контексте на роль «новой универсалистской цивилизации» у России или Китая прав претендовать не меньше, чем у Японии, которая в политическом плане продолжает оставаться страной, полностью зависимой от США.

Создание новых нравственных и интеллектуальных ценностей, новых человеческих качеств – в этом и должен быть исторический выбор и предназначение России. А в более широком плане – в создании культуры планетарного масштаба и мирового значения. Только народ высокого духа – а русский народ, безусловно, является таковым – способен к выполнению этой миссии, которая по своему характеру является исторической и всемирной.

Следует, однако, понимать и то, что на этом пути Россия столкнется с жесткой конкуренцией с другими странами: ведь и немцы, и французы, и англичане, и китайцы, и индусы, и японцы – это также народы высокого духа, имеющие свои уникальные духовные традиции и культуры. В этом плане России вряд ли стоит претендовать на роль «духовного лидера человечества». Более реалистично укреплять и развивать свою уникальную национальную культуру, которая станет незаменимой составной частью формирующейся в мире интеркультуры. Ведь любая высокая национальная культура, в конечном, счете, становится достоянием мировой. Никакая другая культура не подтверждает этого столь убедительно, как русская культура, которой интересуются повсюду в мире.

При такой постановке вопроса, в контексте становления мировой духовной культуры, мировое лидерство и в самом деле может стать «коллективным», то есть, лидерством наиболее развитых в духовно-культурном отношении стран мира.

Россия, сохраняя свои особенности, «вписываясь» в мировой цивилизационный процесс, будет одновременно переходить на новую национальную модель развития. Российское государство должно будет не только нести за это ответственность, но и трансформироваться в соответствии с требованиями и принципами новой цивилизационной модели. Это будет новое наднациональное государство, способное стать альтернативой фашистской и коммунистической мутации и либеральному «рассеянному склерозу».

В ее ядро должны быть положены самые новые и даже сверхновые западные идеи, соединенные с традициями российского развития (включая позитивный советский опыт социального государства), и с достижениями русской философской мысли, в частности, с разработанной В. Вернадским концепцией ноосферного взаимодействия человечества. В ней должны сочетаться динамизм XXI века и великие национальные духовные традиции и ценности. Все это превратится в нечто абсолютно новое, искомое и не находимое миром ни на Западе, ни на Востоке.

Формирование нового идейного потенциала человечества, потенциала гуманистического и вместе с тем свободного от «смертной болезни», которой поражен сам стержень старого западного гуманизма, – через симбиоз русского общества и постиндустриальных технологий – вот что может и должно состояться в России.

Причем Русское в этом проекте не должно раствориться, а найти и узнать себя, свой максимализм и симфонизм, универсализм и космизм. В этом случае в России состоится большее, чем модернизация: альтернативное прорывное развитие не на западных, а на своих (без отторжения Запада, но в партнерстве с ним, с использованием его достижений) основаниях. В России состоится большее, чем национальное государство: государство наднациональное, с соборным, всечеловеческим духовным началом. В России, тем самым, состоится большее, чем материальная цивилизация: цивилизация постматериальная и ноосферная. Наконец, в России состоится большее, чем оказавшееся в историческом тупике общество всеобщего потребления: интеллектуальное сообщество творцов, создающих все новые высокие технологии и все новые человеческие ценности.

И тогда Россия станет нужна не только нам, гражданам страны, которые будут строить и обустраивать ее в ипостаси новой, неведомой миру, цивилизации, – она станет нужна всем: и Европе, и Азии, и Америке, и Африке. В партнерстве с другими народами высокой духовной культурой она тогда станет одним из мировых лидеров. На этом пути России, разумеется, придется столкнуться с новыми рисками, вызовами и угрозами.

Обзор подготовил Александр Тонин по материалам статьи С.В.Кортунова «Россия на пути к мировому лидерству»

Поделиться в сетях: